KILINSON

Отнес бутылку водки на помин отца соседу по дому в станице. С ним отец дружен был. Он не знал о происшедшем и сказал я ему только сегодня. Конечно, он расстроился. Немного поговорили. Уже вечером подкараулил меня и спросил: «Где хоть Владимир Афанасьевич работал? А то мы все про сад-огород разговаривали, а толком друг о друге за 10 лет ничего и не узнали». Еще сильней, чем днем расстроился. Говорит: «Я старше тебя, в отцы гожусь и мой жизненный опыт не раз подтверждал – за заботами не замечаешь нужды или просьбы встретиться с человеком, поговорить, может ему надо, может обоим. А потом вдруг раз – и нет его. И не встретитесь больше и не будет разговора. А может и прощения у него нужно было попросить – мы ведь много глупостей делаем, всегда есть за что прощение просить. А уже не получится». Защемило в груди. Сколько нужных слов остаются не сказанными. Сколько обид – без ответа. Суета сует.