KILINSON

Сегодня эгоизм популярен. Стимулируемое плоскими вульгарными взглядами, себялюбие заполонило ленты социальных сетей, расхожих психологических курсов и даже некоторых образовательных программ. «Не пересекайте океаны ради людей, которые не пересекли бы ради вас и лужи» (об этом подлоге цитаты, приписываемой великому русского писателю здесь), «поступай с другими, как поступают с тобой» (перевернутое «золотое правило» нравственности – «не поступай с другими так как не хотел бы, чтобы поступали с тобой»), «имею ли я право украсть, убить, изменить (подставляй, что угодно), если так же поступили со мной» – подобные высказывания, взращивая собственное ego, настраивают человека на раздор с ближними. Очевидно, что такие принципы ближе уже сформированным «ранимым маленьким людям» с раздутым самомнением, но они вносят сумятицу и в неокрепшие души. 

Эгоистам кажется огромным различие между собственным Я и Я чужих. В отличие от них, замечает Шопенгауэр, «для благородного человека различие между чужим и своим Я не значительно – чужое страдание он принимает почти также близко к сердцу как свое, а несправедливость по отношению к себе преодолевает добродетелью, стремясь не к частной справедливости, а к абсолютной, по зову совести выстраивающей мир не на формальном законе, а на любви». Принцип «око за око, зуб за зуб», множащий зло, преодолен добрым человеком. Право на возмездие и справедливость он разумно отдает третьим лицам, объединяющих всех людей – Богу или государству. Таким образом человек остается в стороне от злых действий по отношению к нарушившему справедливость, по сути, следуя христианскому наставлению: «Удаляйся от зла и твори добро; ищи мира и стремись к нему» (Пс 33:15). В этом случае, продолжает Шопенгауэр, «мировая воля сама творит справедливость». 

«Эгоист чувствует себя окруженным чуждыми и враждебными явлениями, и все свое упование возлагает на собственное благополучие. Добрый живет в мире дружественных явлений: благо каждого из них - его собственное», – дополняет немецкий философ. В высшей степени это проявляется в перевесе заботы о собственном благе - заботе к другим. Такой человек приносит свое счастье и жизнь себя в жертву, вплоть до того, что сознательно идет на верную смерть за други своя, за свое отечество. И в этом обретает настоящее счастье – неподвластное влиянию мира вещественного и бесконечно сменяющимся притязаниям. 

В окончании своего известного труда «Мир как воля и представление» Шопенгауэр резюмирует, что «апостолы завещали нам любовь к ближнему, равносильную любви к самому себе, благотворительность, воздаяние за ненависть любовью и добром». И поясняет, что «добрые дела никогда не служили бы притязанием за заслугу или награду, а совершались вполне добровольно и бескорыстно», хотя в жизни часто возникает желание давать другому столько, сколько получаешь от него. 

Быть сознательно добрым нелегко – им может стать только сильный человек. Ведь этически развиваясь ему придется обуздать слепой порыв природной воли, которая не знает ни морали, ни нравственности, и которой все изначально причастны (в природном мире – человек человеку волк). Но даже сильному это не всегда подвластно. Проблема в том, что человеку в овладении собой надобно преодолеть закостенелость наследственного, родового – всего, что передалось не только от родителей, но и от жизни всех их предков, то есть всего от человеческого рода. По Шопенгауэру, без содействия «мировой воли» (в религиозном измерении – Божьей благодати), это невозможно. Тем не менее, непрекращающееся жизненное стремление к добрым поступкам, располагает к этой благосклонности.
Вспоминается поучительный советский мультик: «Делай добро и бросай его в воду». То есть, делай его бескорыстно, не предполагая никакого вознаграждения. Так и только так, по Канту, человек не гонится за счастьем, но становится достойным его.