KILINSON

Пифагор был первым, кто утверждал, что в основе мира лежат числа. Его мысль сегодня практически подтверждается. Используя логические комбинации числе 1 и 0, отображающие команды ДА (истина) И НЕТ (ложь), современные электронные устройства экспонируют реальность, воспринимаемую органами чувств. Технически это реализуется с помощью сигналов электрического тока: микропроцессоры определяют 1 - как сигнал в форме наличия электрического напряжения, 0 – в виде его отсутствия или напряжения иного уровня. 

Благодаря бинарному ритму - 1/0 - создана метастабильная форма всех современных (и не только электронных) систем. Единицы в двоичном коде зажигают пиксели; в своих комбинациях они складываются в знакомые изображения, которые мы видим на наших экранах. Другие коды, чередуя во времени подачу напряжения на динамик, преобразовываются в звуки, которые в своей последовательности и сочетании образуют слышимый нами музыкальный ряд. В ближайшем будущем восприятия видеозвуковых представлений объектов станут неотличимы от восприятия самих объектов (эффект реальности будет визуально тактильно сродни реальности). То есть невозможно будет, основываясь только на органы чувств, различить реального человека и его электронную голографическую или иную копию/галлюцинацию. Тем паче, что механизм идентификации самой реальности подобным образом и устроен (известный фильм «Матрица» – это не столько фантастика, сколько, популярное объяснение механизмов апперцепции реальности. О этом революционно и непонятно для своего времени изъяснял в «Критике чистого разума» гражданин Иммануил Кант из Калининграда-Кёнигсберга).
Сегодня в двоичное исчисление преобразовывается вся культура – от бытовой жизни до социалогии и науки, экономики и политики, и пр (ИИ есть один из результатов этого движения). Причем, речь идет не о простой конвертации информационных данных в цифровые базы, а о раскрытии двойственной (диалектической) сущности самих вещей. Простым языком дал определение диалектике русский мыслитель, писатель Василий Васильевич Розанов – это ««да» и «нет», переходящие друг в друга, помогающие друг другу, дружелюбные друг с другом, хотя они и ожесточенно спорят».
Очевидно, что понимание двойственности мироздания, неизбежно приводит и к созданию различный симуляций. Модель двойственности, к примеру, свойственна политической системе современных государств, которые используют различные политические партии для симуляции политической борьбы, на деле сохраняя идейную целостность государственного курса (который не может быть раздробленным, как не может быть раздробленной суверенная территория государства). «Это тактическое раздвоение государственной монополии или бинарная регуляция – как ее называет известный француз Бодрийяр, – необходимо всякой унитарной системе, если она хочет выжить». «Фактически монополия остается в руках единого политического класса, от левых до правых, но реализовываться она должна иначе: однопартийный тоталитарный режим неустойчив; он лишает напряжения политическую сцену, не обеспечивает больше обратной связи с общественным мнением. Напротив того, чередование партий – это изощреннейшая форма представительства: ведь в силу чисто формальных причин контроль социальной базы оказывается наибольшим тогда, когда мы приближаемся к полному равенству между двумя состязающимися партиями». Очевидно, что в этом смысле не имеет большого значения, какие смыслы имеющиеся партии выражают собой исторически или социально.

В экономике двойственная система используется корпорациями для стимулирования продаж через создания бинарных брендов. Благодаря им увеличивается число покупателей товаров (Хюндай и Киа – принадлежат одному концерну, Ауди и Фольксваген, и тд). «Так происходит во всем – от стиральных порошков до мирного сосуществования. Чтобы держать мир под контролем нужны две сверхдержавы – единственная империя рухнула бы сама собой». «Эта регулярная оппозиция может разветвляться по более сложному сценарию, но порождающая матрица остается бинарной. Будут иметь место уже не поединок и не открытая конкурентная борьба, а пары одновременно действующих оппозиций» (Бодрийяр). Этот вид двойственности просвечивался в знаменитом виде Нью-Йорка – Всемирном торговом центре, состоящем из двух башен-близнецов, олицетворяющих бинарность во всем. «Башни высотой 400 м представляют собой безупречно уравновешенные слепые сообщающиеся сосуды; сам факт наличия этих двух идентичных башен означал конец всякой конкуренции. Чтобы знак обрел чистоту он должен продублировать себя», – писал Бодрийяр. Судьба этих башен известна – именно они были разрушены в результате теракта 11 сентября 2001 года.

Возникает вопрос – не станет ли глобальная цифровая унификация «прокрустовым ложем» современной цивилизации? Можно ли, к примеру, подвергнуть цифровизации образовательный процесс? Популярная ныне модель образования, основанная на тестировании – это ведь тоже бинарный способ обучения. Он не позволяет «получить на какой-либо ответ кроме симулированного (то есть воспроизводящего сам вопрос). То есть мы имеем круговую структуру, в которой ответы получаются такими, какими их побуждает стать вопрос» (Бодрийяр). Но если в естествознании имеются неизменно правильные ответы – дважды два равно четыре, а не пять или шесть, или в исторической науке можно указать на фактическую дату начала того или иного события, то о причине возникновения этого события отвечать придется в иной форме – через призму исторического и национального сознания. Такой ответ не может оставаться неизменным в времени. Кроме того, он потребует размышления и будет «иметь смысл только в логическом единстве с ведущим к нему становлением» (Гегель), то есть в понимании динамики развития явления, которое всегда будет относительным, релевантным текущему гражданскому и национальному интересу, ценностям, наконец, историческим реалиям современности и существующим нарративам.
И уж совсем неприемлема такая система образования в гуманитарных дисциплинах, в которых заранее данные варианты ответов на вопросы не просто исключают обучающего из процесса мышления (а значит, образования личности), но и дают статически мертвые знания; стереотипные и ангажированные различным научным и иным авторитетным сообществам. Поэтому, не подвергая отрицанию убеждения Пифагора, стоит заметить об утопичности цифровизации всего и вся силами человека. Ибо прежде всего необходимо оцифровать само мышление и мышление мышления человека (его сознание и самосознание), что силами самого человека осуществить невозможно. Поэтому философия, этика, эстетика и другие духовные категории, останутся в земном измерении недосягаемыми для цифровизации (в том числе и для ИИ).